Сообщество книголюбов LibRing

Уильям Фолкнер. Шум и ярость

Как рассказать обыденную и чуть ли не банальную историю так, чтобы о ней вспоминали, чтобы к ней возвращались читатели, поколение за поколением? Множество писателей-гениев предложили свои рецепты. И среди этих рецептов «Шум и ярость»  – чуть ли не самый необычный, радикальный, сложный и… завораживающий.

Фолкнер рассказывает свою историю от лица трёх её участников. Участников настолько разных, что и история из их уст каждый раз звучит по-разному. Они говорят о Событии. Каждый – по своему. И при этом ни один фактически Событие не называет, не описывает чётко и ясно. Они говорят о своём отношении к произошедшему. И труд читателя заключается в том, чтобы из этого разномастного повествования сложить свою картину. Сложить – и обомлеть от её глубины, жестокости и беспросветности. (далее…)

Метки: фолкнер

Ларс Сааби Кристенсен. «Полубрат»

Возможности художественной литературы необычайно расширились. Открывая книгу, современный читатель готов к любому повороту: выпадению в иную реальность, абсурдному кривлянию персонажей, витиеватым словесным пассажам, заменяющим содержание, текстовым нарезкам или же дадаистскому перемешиванию слогов. Однако Ларс Кристенсен в романе «Полубрат» не пользуется ни одним из новейших методов. Его повествование – «толстый», обстоятельный роман о жизни, совершенно реалистичный, охватывающий несколько десятилетий, возвращающий литературу к ее классическим канонам. От этого текст кажется «старым», несовременным, что лишь добавляет ему обаяния. К тому же на протяжении романа то и дело упоминается Кнут Гамсун, и мы невольно соотносим «Полубрата» с книгами знаменитого норвежца. (далее…)

Метки: Ларс Сааби

Энтони Берджесс «Время тигра»

В 1956 году Энтони Берджесс вместе с женой отправляется в Малайю, маленькую британскую колонию в Индокитае. Он преподает в колледже, а свободное время посвящает писательству. «Это было что-то вроде джентльменского хобби, поскольку я знал, что денег на этом не заработать,» – говорил Берджесс, однако впоследствии его мнение на этот счет изменилось. Там был написан первый роман «Малайской трилогии» и первый опубликованный роман Берджесса – «Время тигра».

Дословный перевод названия – «Время для Тигра». И хотя малайские города со всех сторон обступают джунгли, ни о каких зверях речи в романе не идет, если не считать маленькую полоумную собаку одного из главных героев. «Тигр» – это марка местного дешевого пива, вместе с остальными напитками составляющая почти единственное развлечение в колониальной жизни британцев.

Преподаватель колледжа, его блондинка-жена, офицер транспортной полиции и его помощник малаец вместе проводят свободное время. В описании персонажей с их идеями и страстями, в описании местного уклада жизни присутствует легкая карикатурность, делающая повествование смешным, но не фарсовым. В Малайе смешалось несколько наций. К коренным малайцам примкнули китайцы, индусы, британцы. Каждая нация блюдет свои обычаи, разные религии устанавливают разные правила. Но, как и везде, интересы мужчин любой национальности сталкиваются на одних и тех же вещах: деньги, женщины, алкоголь. Все это представляет богатую пищу для писательского воображения Берджесса. Роман читается легко, весело и быстро.

• Энтони Берджесс «Время тигра» на сайте LibRing
• Все книги Энтони Берджесса в интернет-магазинах

Готэн Китано. Брат

Вероятно, любители японской эстетики будут разочарованы. Сюжет романа «Брат» очень похож на типичный американский детектив с множеством разнообразных перипетий, полчищем алчных злодеев, мелких проходимцев и глуповатых неудачников, встречающихся на пути героя-одиночки. И конечно, находчивость и боевое искусство всякий раз выручает героя в опасности. Потому что он якудза.

Кстати сказать, из этой книги я впервые узнала о происхождении этого слова. «Я-ку-са» по-японски означает «восемь-девять-три» – самая плохая комбинация в старой карточной игре. Такой расклад чаще всего выпадал обывателям, игравшим против профессионалов. Эти профессиональные игроки за четыре столетия превратились в сегодняшних якудза. (далее…)

Метки: Готэн Китано, Такеши Китано

Джослин Брук. «Знак обнаженного меча»

Термин «кафкианство» расхож в мире литературной критики, и зачастую с Кафкой сравнивают все мало-мальски странное, сюрреалистичное, что есть в художественной прозе. Но если уж говорить о «кафкианской» литературе, то одним из первых следует упомянуть роман «Знак обнаженного меча» Джослина Брука.

Рейнард Лэнгриш, мелкий банковский служащий, живет за городом вдвоем с глухой матерью. Первым делом мы узнаем о том, что чувства Рейнарда то и дело раздваиваются: то, что минуту назад ему казалось привычным и милым, вдруг наполняет его досадой, тревогой или даже невыразимым ужасом. Проходит еще минута, мысль перескакивает на другой объект, и вот Рейнард снова доволен и уверен в себе. Чувство нереальности, временами охватывающее его, поначалу кажется нам просто признаком усталости или легкого недомогания. Но действие разворачивается и, постепенно и медленно, ощущение нереальности довлеет над ним, делая неустойчивыми не только его чувства, но и окружающий мир. Рейнард (и мы вместе с ним) старается объяснить то ту, то другую возникающую странность, кое-как это удается, но тревога его нарастает, впрочем, как и таинственное удовольствие от перемен. (далее…)

Метки: Джослин Брук

Святослав Логинов. «Свет в окошке»

Если уж главному герою романа суждено умереть, то как правило, делает он это где-нибудь на последних страницах произведения. Святослав Логинов решил это правило нарушить. Его Илья Ильич Каровин умирает в самом начале книги. Потому что роман повествует о жизни загробной, в которую Илья Ильич и окунулся ненароком.

Сюжет в этом романе – второстепенен. Он, сюжет, по замыслу автора, нужен лишь для одного: максимально подробно описать потусторонний мир, в котором рано или поздно придётся очутиться каждому из нас. И скрупулёзность описания просто поражает. Святослав дотошно, одну за одной, раскрывает стороны той жизни. Жизни, подчинённой твёрдым правилам. И правила эти не устанавливались ни богами, ни пророками. Они установлены бездушно-материальным Мирозданьем. (далее…)

Метки: святослав логинов

Фернандо Аррабаль. Необычайный крестовый поход влюбленного кастрата

Небольшой роман Фернандо Аррабаля представляет собой насыщенную, гремучую смесь идиом, каламбуров, фразеологизмов, поговорок, исторических анекдотов, крылатых выражений, латинских изречений, библейских сентенций и перлов фольклора. Удивительно, но вся эта лингвистическая котовасия увязана в достаточно внятный сюжет, хотя и слегка расползается по швам деепричастий и прочих грамматических оборотов. Увязана с тонким вкусом и юмором, спасибо переводчице Нине Хотинской – непросто должно было быть сохранить весь этот яркий идиоматический фейерверк в русском тексте. (далее…)

Герард Реве «Меланхолия»

В половине четвертого ночи человек по имени Андре пробуждается в своей каморке от ночного кошмара. Страх не покидает его. Он прислушивается к странным звукам, всматривается в узоры облупившейся краски, предчувствуя дурное. На улицу въезжает черный грузовик с большими репродукторами на крыше. Передается какое-то сообщение, но слов почти не разобрать из-за треска и свиста динамиков.

«Он уловил слова не медь ли но и свищами. Затем послышались какие-то неразборчивые электронные звуки. На время устройство умолкло. Когда машина отъехала ярдов на сорок, объявление, видимо, повторили. Теперь он разобрал гдвири, числа восемнадцать и тридцать, под дверь гнуты, все и не разрешается.»

Повесть «Меланхолия» похожа на это сообщение из репродукторов. Колонны мощных машин, мотоциклисты в синей форме, душераздирающий женский крик… Отдельными фрагментами обрисована ситуация тревоги и страха, слишком общая и смутная, смысл ее не ясен. Андре навещает друзей, пытаясь получить какие-то важные документы, гарантирующие какие-то необходимые льготы. Неуклюжая пыльная мебель, мелодия из граммофонной пластинки, пол, устланный газетами. Страх, переходящий в похоть, страх, превращающийся в неловкость, страх, замещенный дружеской болтовней. Повесть состоит из подробностей, незначительных мелких описаний, несущественных диалогов – текстуальной абстракции. Текст повести – атмосферный. Это похоже на фотографию черно-белых тонов, в которой детали сами по себе не имеют смысла, но составляют композицию, выражающую определенное чувство. Герард Реве назвал это чувство «Меланхолия».

• Герард Реве «Меланхолия» на сайте LibRing
• Все книги Герарда Реве в интернет-магазинах

Метки: Герард Реве

Оливер Сакс. «Человек, который принял жену за шляпу»

Известный нейропсихолог Оливер Сакс описывает интересные случаи своей клинической практики. Книга «Человек, который принял жену за шляпу» в первую очередь представляет научный интерес, однако в США за семнадцать лет она выдержала пять изданий, чего не случилось бы с обычной научной монографией. Дело в том, что эта книга не просто доступна широкому кругу читателей – она чрезвычайно увлекательна.

«В узко понятой истории болезни нет субъекта, – пишет Сакс. – Современные анамнезы упоминают о человеке лишь мельком, в служебной фразе (трисомик-альбинос, пол женский, 21 год), которая с тем же успехом может относиться и к крысе. Для того чтобы обратиться к человеку и поместить в центр внимания страдающее, напрягающее все силы человеческое существо, необходимо вывести историю болезни на более глубокий уровень, придав ей драматически-повествовательную форму.» (далее…)

Фланнери О’Коннор «Мудрая кровь»

Произведения Фланнери О’Коннор начинаются вполне реалистично. Провинциальное семейство завтракает, болтая о насущных делах, жаркое солнце поднимается над лесом. Как вдруг вдали на пыльной дороге появляется темный силуэт. С этого момента начинается драма, все более похожая на абсурд. У персонажей О’Коннор непременно есть какая-нибудь нелепая идея, застрявшая в мозгу, моральная установка, которой они упорно придерживаются наперекор здравому смыслу. И за это писательница жестоко расправляется со своими героями, навлекая на них насильственную смерть или другую трагедию, – большинство ее произведений заканчиваются печально. Но мы не ощущаем никакого сочувствия автора к своим персонажам. «Единственное, чего я боюсь, – это как бы из моих красочных идиотов не сделали героев,» – говорит Фланнери О’Коннор. (далее…)